Двое в доме (приз «Симпатия» в конкурсе «Нераскрытая тайна»)

Анжела открыла калитку и поставила на дорожку чемодан и большую сумку. На этом участке улицы фонари не горели и дом был единственным светлым пятном в кромешной темноте.  
 «Жутковато, конечно. — подумала Анжела. — хотя если тут живут только летом, понятно, почему все выглядит так заброшено».  Девушка огляделась: до соседей было ровно столько места, чтобы с одной стороны не чувствовать себя на необитаемом острове,  а с другой — не ощущать чересчур любопытные взгляды.  Вот и хорошо.
 

Входная дверь открылась легко и без скрипа и Анжела осторожно вошла внутрь. Шаги гулко отдавались в пустом темном доме. Продвигаясь на ощупь она добралась до открытой комнаты, куда падал лунный свет. Увидев наконец выключатель, она повернула его и темнота рассеялась. Комната оказалась небольшой верандой, обшитой деревом. Два кресла, софа, журнальный столик, торшер в углу и телевизор на тумбочке  — вот и вся обстановка дачной мини-гостиной.  Коридор, по которому девушка пришла на веранду уже не был таким пугающим — свет люстры выхватил из темноты три двери. «Спальни, — вспомнила Анжела рассказ подруги. — Чуть дальше туалет и ванная, а внизу должны быть кухня, зал и дверь в подвал». Что ж, время позднее, надо располагаться и обживаться. На ближайшие недели полторы-две эта летняя дача станет ее домом.
 

Комнату Анжела выбрала самую маленькую, зато поближе к веранде. Кроме кровати, кресла, шкафа и зеркала во весь рост на одной стене, да бра на другой, здесь больше ничего не было — истинная спальная комната: телевизор смотрят и книги читают на веранде, а тут просто спят. «Классический загородный дом», — улыбнулась она, распаковывая чемодан. -Жаль, стола нет, придется ноут на коленях держать».
Поставив ноутбук на зарядку, Анжела решила исследовать первый этаж, а заодно отнести продукты на кухню и поужинать. 
 В зале на первом этаже обнаружилась ценная вещь — настоящий камин и вязанка дров рядом. И, несмотря на то, что весна уже уступала дорогу лету, Анжела решила, что обязательно затопит его. Кухня же была неплохо оборудована — плита, микроволновка, посудомойка, несколько шкафов и стол — судя по всему, обедать здесь было не принято: на кухне было всего две табуретки, зато посреди зала стоял огромный стол и восемь стульев. Уже через несколько минут по дому разносился аромат хорошего деревенского ужина и постепенно дом, пустовавший всю зиму, обретал черты уютной жилой дачи.
 

Ужинать она решила на веранде. Дело в том, что самой привлекательной ее частью было огромное угловое окно, занимавшее целиком две стены. И, выключив лампу, можно было трапезничать при лунном свете. 
«Как хорошо все сложилось. — думала девушка. — И у подруги оказалась дача, и дача это пустая — можно спокойно здесь переждать, и соседи не слишком близко».
Горячий сэндвич и бокал вина делали свое дело — захотелось спать прямо тут, в мягком кресле на веранде, но оставалось еще одно важное дело. И Анжела, пересилив себя, поднялась.

______________________
 

Эдгар проснулся от стука. Рывком сел в кровати и прислушался. Вроде тихо. Только он подумал, что все это ему приснилось, как стук повторился вновь. Откуда-то сверху. Да, определенно наверху кто-то ходит на каблуках. Надо на всякий случай прибраться — мало ли что. А то запустил он свое жилище донельзя — вон в одном углу вещи кинуты, в другом — картошка рассыпана. Бардак. Когда порядок был наведен, Эдгар несколько минут постоял в тишине. Каблучки перестали стучать и он, вздохнув, снова лег. Вот черт, разбудили не вовремя, а какой сон снился! Ничего, надо еще немного подождать и тогда сны у него будут — любой художник позавидует. Он вспомнил Линду — какая девка была! За такую — хоть в огонь, хоть в воду, хоть под пули. Он за нее мог загрызть любого, а беда пришла откуда не ждали — со спины. Предала его Линда. Ушла к какому-то слесарю из автосервиса. Семьи ей захотелось, видишь ли, детей. А он, Эдгар, побоку, значит. Он, значит, никчемный, хуже слесаря. Ничего.. скоро все изменится, все будет по-другому. Интересно, кто ж там приехал, наверху-то. Давненько никого не было, — думал Эдгар, засыпая.
 

_____________________________

 Анжела жила на даче уже несколько дней. В центр небольшого городка выбиралась только за продуктами, да за свежими газетами. Интернет тут хоть и был, но очень медленный, да и зависал постоянно — пока откроешь страничку-другую, все терпение растеряешь. Не избежала она и встреч с соседями — раза два пришлось объяснить, что она тут в гостях. А одной очень уж пронырливой старушке даже прямо сказать, что она не воровка, а гостья хозяев. Старушка смутилась, пролепетала что-то про привидения в доме и скрылась в своей лачужке.
Привидения, как же. Дом стоит пустой — прям как черная дыра посреди освещенного городка, вот и придумывают местные всякие небылицы. На третий день Анжела почувствовала всю прелесть жизни в маленьком городке — с ней поздоровались продавщица молока,  киоскерша, да кондитерша. «Боже, как же тут можно жить, — думала Анжела, идя из магазина. — все на виду, чихнешь у себя дома, соседи хором здоровья пожелают». Провести тут пару недель еще куда ни шло, а вот постоянно жить — увольте. 
Сегодня она хотела испечь блины. Олеся, ее подруга, владелица дачи, настоятельно советовала Анжеле покопаться в ящиках — там должно быть и варенье, и дрожжи, и супы в пакетиках, и приправы – то есть продукты длительного хранения. Все это Анжела нашла, а вот молока обыскалась. И ведь точно помнила, что привезла его из города, в день своего приезда. «Неужели выпила? — вспоминала она. — Вот черт, как же я утром не посмотрела». Молоко она любила с детства. Особенно с яблочным пирогом, а уж блины делала только на молоке — никакой воды. Но не тащиться же из-за одного молока снова в центр! В десятый раз раскланиваться, объяснять. Нет уж, лучше потерпеть до послезавтра, до очередного похода в магазин. И взяв пачку газет, она вышла по внутренний дворик — посидеть на воздухе, почитать прессу и, если повезет, даже загореть. 

______________________________________

 Эдгар обедал в то время, когда обычно принято ужинать. Трапеза была нехитрой — картошка с маслом, пара помидор, да черный хлеб. Вот уже полторы недели как он сидит на подножном корму. А как он мечтает о мясе! Вот предложи ему кто обменять все, что у него есть на шмат мяса — поменялся бы не глядя. Иногда казалось, что он даже ощущает его аромат. В такие моменты Эдгар пытался заснуть, иначе можно было сойти с ума. «Еще немного. Еще чуток потерпеть, — уговаривал он себя. — И обедать я буду в ресторанах. Шашлыком, отбивными и всем, что есть в меню». 

_________________________________________

Эту ночь Анжела спала плохо. Вначале она проснулась от кошмара, такого яркого и явного, что долго приходила в себя, осознавая, что это был лишь сон. Второй раз она проснулась от того, что ей почудился скрип лестницы. «Нервы совсем никудышние, — злилась на себя она. — Ничего, это просто тихий городок так влияет. Привыкла засыпать и просыпаться под шум и грохот трассы, а тут спокойно, тихо. Даже слишком тихо».

Она встала, посмотрела на себя в зеркало — надо же, как ночной кошмар может изменить человека: испарина на лбу, спутавшаяся копна черных волос, отчего скулы кажутся более резкими а нос — более заостренным, глаза блестят.

Анжела точно помнила, что видела в шкафу коньяк. Вот оно — пятьдесят грамм и уйдет эта дрожь, уймется страх. Она спустилась на кухню босиком, постояла, прислушиваясь. Дом спал, где у соседей заворчала собака. «Дурь полная! — еще больше разозлилась девушка. — Это все бабка со своими привидениями. Мерещиться теперь бог весть что». Анжела открыла дверцу шкафчика и протянула руку. Но бутылки там не было. Может шкаф был другой? Да нет, вот этот, справа от вытяжки. Анжела включила свет и стала методично осматривать все ящики и шкафчики. Но коньяка нигде не было. Озноб вернулся.

— Бред какой, — пробормотала Анжела. — Я же видела утром бутылку. Пузатенькую такую. И не переставляла я ее, и не брала в руки даже.

Страх подбирался все ближе, вот он уже охватыватил холодными щупальцами тело и тянется к горлу.. Анжела рванула вверх по лестнице в ванную. Одним махом открыла на полную мощь горячую воду и влезла под душ. Нервы, все это нервы.
 

_______________________________
 

Эдгара знобило и колотило. Он полдня пролежал, не вставая. Есть хотелось нестерпимо и все-таки пришлось вставать. Но он не смог проглотить ни кусочка. Ему было страшно. Безотчетный страх заставил его сесть на кровать, закутаться в одеяло и сидеть так до ночи. «Надо завтра выйти на воздух, — твердил он себе. — Надо выйти, иначе я с ума сойду. И опять эти шаги наверху. Кто там ходит?».
 

__________________________________

 Утром Анжела еле встала. Тело ломило, словно побывало в мясорубке. А страх теперь поселился внутри. Привычная кружка горячего кофе не вернула ни бодрости, ни сил. Продукты закончились — Анжела уже корила себя за то, что покупала еду на два дня — чтобы всегда было свежее. Надо было закупиться на всю неделю и сидела бы сейчас в кресле, ни о чем не думая. Но ничего не поделаешь, надо идти в магазин. Только бы поменьше народу встретилось на пути — любезничать Анжела сейчас не могла, а от собеседника не укрылась бы ни бледность, ни дрожащие руки. Пройдя пару кварталов, она спохватилась, полезла в карман и застонала от злости. Ну конечно. Кошелек оставила на кухне, когда список продуктов составляла. Пришлось возвращаться.
 

_____________________________________  

Эдгар с трудом натягивал на себя одежду. Хотя бы пару шагов сделать вне стен своей темницы. Хотя бы выйти за дверь. 

_________________________________
 

Вернувшись за кошельком, Анжела подумала, что неплохо бы устроить сквозняк — пусть выветрятся ночные страхи из дома. Окно в ее спальне было открыто всегда — она любила прохладу. И теперь надо только открыть окно на кухне. А когда она вернется, от страха не останется и следа и все будет как прежде. Порыв ветра ворвался на кухню и захлопнул дверь.
 

___________________________________
 

Эдгар несмело открыл дверь. В коридоре было тихо. Он потянул носом воздух — пахло свежесваренным кофе. Он протянул руку к двери, как вдруг она резко распахнулась.

_____________________________________ 

Анжела поставила под оконную раму деревянную щеколду, чтобы ветер не разбил окна. Собрала пакеты, раскиданные по всей кухне, открыла дверь и обомлела.
 

___________________________________ 

На Эдгара смотрели два испуганных глаза. Он и сам был напуган до смерти, пока сообразил, что перед ним стоит женщина с пакетом в одной руке, кошельком в другой.
 

______________________________________ 

Анжела смотрела на человека, внезапно оказавшегося за дверью кухни, не в силах даже вздохнуть. Надо было закричать, но голос не слушался. Она не могла и с места двинуться — ее словно обручем сковали. Перед ней стоял невысокий мужчина средних лет. В заляпанных джинсах, мешковатом черном свитере, на одном рукаве которого зияла дыра, открывая взгляду в прошлом белую майку. Короткостриженный, щетинистый,  с колючим выражением карих глаз. Настоящий бомж.

Они смотрели друг на друга несколько минут, прежде чем Анжела севшим голосом спросила:

— Кто вы? Что здесь делаете?

Бомж замотал головой, замахал руками, что-то промычал, потом откашлялся и произнес:

— Я не вор, я не вор. Не бойтесь. Я просто тут… живу.

— Где живете? В этом доме?

— Да, то есть нет. То есть пока да.

— Что значит, пока да? Это не ваш дом.

— Да, не мой. Просто, понимаете, у меня такая ситуация, мне идти некуда. Пока некуда, но скоро будет, — голос бомжа становился все тише, бормотание все неразборчивей. Хотя Анжела уже стала сомневаться в том, что это действительно бомж – от него не несло перегаром, не воняло, он даже говорил как-то смущенно и довольно правильным языком.

— Как вы вошли в дом? Как долго вы здесь живете?

— Влез через гараж. Полторы недели назад.

У девушки екнуло сердце: «Полторы недели назад! Значит, когда я приехала, он уже тут жил!! О, Господи! Он жил тут в гараже все это время». Голова закружилась и руки стали искать опору. Теперь понятно, почему ей чудился скрип лестницы, куда делись молоко и коньяк. Анжела разозлилась – и из-за этого чудовища она тряслась от страха!

— Не бойтесь, я вам ничего не сделаю, — снова пробормотало чудовище.

— Конечно вы ничего не сделаете! – выкрикнула Анжела. — Вы просто не успеете ничего мне сделать, потому что я немедленно вызываю полицию.

— Прошу вас, не надо полицию. Поймите, я не бомж, мне просто некуда пойти.

— И что? Влезть в чужой дом – это решение?

— Подождите… Подождите. Я  вам сейчас все объясню, а потом, если захотите, вы вызовете полицию, хорошо? Просто дайте мне возможность объяснить вам, почему я тут.

«Дайте возможность объяснить» -прям литературный оборот. Образованный бомж попался – промелькнуло в голове у девушки.

— Хорошо. Я дам вам возможность объясниться.

— Можно я присяду? Мне плохо сегодня было и ноги не держат.

Анжела пододвинула ногой стул, а сама встала рядом с ящиком со столовыми приборами: если что, нож вытащить она успеет или разделочную доску швырнуть.

Бомж тем временем сел на табурет, откашлялся и начал:

— Меня зовут Эдгар. Мне пришлось влезть к вам в дом, потому что мне некуда идти. Две недели назад меня выгнала жена из дома. Отношения у нас давно испортились. С того момента, как сын погиб. Сел пьяный за руль, шел дождь, машину занесло, скорость была высокая и он не справился с управлением. Жена считает, что это я виноват, да я и сам так считаю – Димке ведь всего девятнадцать было, мальчишка. Но с характером. Чуть что не так – сразу вспыхивал. В следующем месяце два года будет как он разбился.

Эдгар помолчал, затем продолжил:

— Мы с женой толком и не разговаривали после этого. А пару месяцев назад заметил я, что она изменилась. Ну, в общем, завела себе кого-то. И две недели назад она меня выгнала. Сказала, что хочет дальше жить, а я ей постоянно о сыне напоминаю и не простит она мне его гибели. Словом, послала меня. Я ушел. Пару дней перекантовался у приятеля. Думал, остынет, ну погорячилась, бывает.. Приехал домой, а там замок поменян и мужик уже какой-то с ней живет. Он меня с лестницы-то и спустил. Вечером жена вынесла мои вещи – два чемодана. Переночевал снова у приятеля, а потом пришлось уйти – у него жена из командировки вернулась. Куда идти? Что делать? Не знал. Извините, можно я закурю?

— Курите.

— Ну вот. Мастерская ремонтная, где я работал закрылась, денег нам не заплатили. Напарник мой сказал, что хорошие ремонтники в соседнем городе в одной фирме нужны. Но только через три недели. Вот я и остался без денег и без дома. Кое-что приятель мой одолжил, кое-что напарник. Но жить на это почти месяц невозможно. Поехал по районам, может кому нужен временный работник. Ничего. Сюда вот приехал. Тоже пусто. Тут смотрю дом стоит пустой. Мужики за бутылку рассказали, что хозяева раньше июля не появляются никогда и дом пустой стоит. Вот я и решил переждать тут. Вы не бойтесь, я ничего не сломал тут. Я только в гараже жил, там старый матрац приспособил на разбитой кровати. Еду в первый день купил, на что денег хватило – картошку, хлеб, масло. Плитку нашел на свалке разбитую, починил. Только вот воду тратил – мылся да чай делал. Вы извините, я у вас молоко взял – как увидел не сдержался. Люблю я молоко. И коньяк тоже. Я. Думал, что заболел. На лекарства все равно бы не хватило. Но вы не волнуйтесь, я все отдам. Меньше, чем через две недели у меня уже работа будет, а там и с жильем обещали помочь. Мне только эти две недели продержаться надо. Не гоните меня, пожалуйста.

Анжела выдохнула. Да, историю этот Эдгар рассказал невероятную. Хотя почему невероятную? Могло и так быть. И на бомжа он действительно не похож – переодеть, побрить и нормальный, среднестатистический мужчина будет.

— А не брились почему? – поддавшись порыву спросила Анжела.

— Так это.. там бритва тупая. В ванной увидел, хотел побриться, пару раз порезался и решил себя больше не калечить.

— Даа, Эдгар.. Не знаю даже, что и сказать. А вдург вы мне все наврали тут? Такое может быть?

— Я знаю, что все так фантастично звучит. Но все это правда. Я не обманываю вас.

—  Может вам деньги нужны?

— Деньги всем нужны. Только мне вот нужнее крыша над головой. На гостиницу и пропитание вы вряд ли мне дадите. Прошу вас, не гоните меня. Я через две недели уйду.

— Хорошенькое дело – не гоните.

— Я понимаю, все это очень нелепо. Если вы скажете мне уйти, я уйду и больше вы меня никогда не увидите.

Анжела задумалась. Она не знала как поступить. С одной стороны, этот Эдгар мог насочинять ей тут с три короба, с другой – вроде все складно звучит. И потом, если она его сейчас выгонит, то где гарантия, что он действительно уедет, а не притаится в кустах и не прирежет ее, когда она спать будет. Или не обворует, когда она в магазин пойдет. Нет, тогда она точно ночью глаз не сомкнет, да и из дома шагу не ступит. Что же делать? Оставить его тут? И что, она сможет спокойно спать, когда в доме будет подозрительный чужак? И так не хорошо, и эдак не ладно. Вызвать полицию? Но что она им скажет? Во-первых, она сама чужая в этом доме. Значит, будут вызванивать Олесю, возможно даже приедут все сюда.. А во-вторых….  во-вторых с полицией связываться тоже не хочется. Еще неизвестно, как там и что. 

— Мы поступим так. Вы пока останетесь. Ночью и когда я в магазин пойду, буду запирать вас на ключ в подвале и подпирать дверь так, что вы никогда ее не откроете. Потом что-нибудь решим. Согласны? Если нет, я вызываю полицию.

— Согласен. Конечно, согласен. Спасибо вам огромное. Извините, я не знаю вашего имени.

— Анжела.

— Очень приятно, а меня Эдгар. А ну да, я вам говорил. Анжела, если вам надо что-то починить, вы обращайтесь ко мне. Я хороший ремонтник.

— Посмотрим. Давайте, хороший ремонтник, идите в свой подвал, я в магазин собиралась.

— Да-да, конечно.

— Вам купить что-то?

— Ой, если можно, то молока и хлеба белого. Я вам деньги сразу дам, у меня осталось немного.

— Да ладно, куплю я вам и злеба, и молока. Кстати, покажите мне подвал. Я должна быть уверена, что там нет другого выхода.

— Да-да, конечно.

Они спустились в подвал – Эдгар впереди, Анжела сзади, держа безопасную дистанцию. В подвале было на удивление тепло и сухо. Справа от лестницы оборудовано что-то типа кладовки, слева – хозяйственное помещение с ведрами, лопатами, газонокосилкой и шинами. Прямо – вход в сам гараж.

Да, обустроился этот Эдгар совсем неплохо. У стены кровать, в ближнем углу плитка на кирпичах стоит, рядом чайник, мешок картошки, хлеб, еще пакеты. В дальнем – вещи какие-то и два чемодана.

Анжела обошла гараж, других выходов вроде не видно, а вот гаражные ворота..

— А как, ты говоришь, сюда попал?

 — Через ворота гаражные. Там петля плохо держалась, ну я и снял ее. Вы не волнуйтесь, я ве обратно приделал. Не мог я снятую дверь оставить Снаружи-то сразу бы заприметили.

— А как выходить собирался?

— Да так же. Через гараж. Никто и не заметил бы, что здесь кто-то жил.

— Прям задатки домушника. Ладно, оставайся тут, я в магазин пошла.

Анжела вышла из подвала, заперла дверь на ключ и поискала глазами что-нибудь, что можно было бы использовать как засов. Дверь в подвал массивная – ее не переломишь и если подпереть, то изнутри не выбраться никак. В качестве засова подошел идеально брус, который девушка закрепила между креслом, притащенном из зала, и стеной. Замучаешься так каждый раз баррикады возводить, но что делать? Хотя за все то время, что они невольно прожили рядом, он мог сто раз у нее все украсть и сбежать. Но на всякий случай, все мало-мальски ценное она заперла в соседней спальне – там дверь понадежнее. Будет ломать дверь или бить окна – соседи услышат.

Так они и стали жить вдвоем. Когда Анжела уходила в магазин или ложилась спать, она запирала Эдгара, а когда была дома выпускала его. На улицу он почти не выходил – чтобы не заметили соседи. Можно было выйти ночью, но весной темнело поздно, а Анжела рано ложилась спать. Но Эдгар не роптал – он был рад, что девушка не вызвала полицию, не выгнала его. Зато теперь он нормально питался – Анжела, конечно, не рисковала покупать чересчур много продуктов, чтобы не вызывать подозрений у чрезмерно любопытных и болтливых обитателей городка. Но если сравнить с тем, что он жил на одной картошке и черном хлебе – теперешние овощи, молоко и иногда мясо казались ему роскошной едой.

Постепенно Анжела привыкла к нему. Она не переставала удивляться тому, что пока никого не было в доме, еще до ее приезда, Эдгар не спал в хозяйских спальнях, не питался на кухне. А ведь мог бы – снаружи его бы никто не увидел (если не включать свет и не топить камин).

Прошло уже десять дней как она жила на даче и шесть, как обзавелесь неожиданным соседом. За эти шесть дней ни разу Эдгар не дал повода усомниться в его рассказе. Они часто болтали вечерами. Эдгар рассказывал смешные истории про клиентов, Анжела смеялась, рассказывала какие-то анекдоты. Иногда они мирно читали на веранде – Анжела как обычно скупала газеты в киоске, отдавала половину Эдгару, другую оставляла себе, потом они менялись. Потом обсуждали новости. Наконец Анжела решила не закрывать больше Эдгара под замок. Нормальный, образованный мужик. Но спать он будет, конечно, в зале и дверь в зал она будет тоже запирать. Но ведь не в подвале же, в человеческих условиях, на раздвижном кресле спать сможет, чай себе сделать — чайник-то можно и в комнате поставить.

Как-то вечером они сидели у камина, пили вино и Эдгар осмелился спросить:

— А почему ты сюда приехала? Ты ведь не хозяйка этого дома, верно?

— Да, не хозяйка. Это дом моей подруги – Анжела вздохнула. – Мы с тобой в каком-то смысле коллеги по несчастью.

— То есть?

Анжела подошла к камину. Так славно потрескивали поленья, так красиво огонь их лизал. Он не оборачиваясь продолжила:

— Две недели назад я ушла от мужа. Ушла совсем. Вначале думала, что уйду на несколько дней, к подруге в другой город съезжу. А потом поняла, что не вернусь. Мы женаты 8 лет и все это время я ему верила. Он удачливый бизнесмен, видный мужчина. Только в моем случае это не означало порядочный человек. Месяц назад я узнала, что у него есть вторая семья. Более того, там растет его сын. А мне он говорил, что нужно повременить с детьми, пока он не расширит фирму так, чтобы потом можно было только деньги на счет получать и жить в свое удовольствие, не упахиваясь как вол. Я у него была парадным генералом – меня выводили в свет, хвастались перед друзьями, появлялись на раутах и приемах. Я ведь первое место на конкурсе красоты завоевала. Его самолюбию это льстило. И, какая мелочь, зубной врач оказался в курсе того, чего не знала я. Он подумал, что я просто коллега, пришедшая по протекции его жены. Его жены! Вот так. Я приехала  домой, собрала вещи, оставила ему записку всего из трех слов «Я все знаю» и меня увезла к себе подруга. День я проревела. Муж искал меня. Тогда я думала, что еще вернусь к нему – не сразу, но позже, может даже после развода. А он не хотел разводиться, понимаешь? Не хотел. Ему не нужна была домохозяйка в роли жены, он хотел, чтобы его женой была победительница конкурса красоты, мисска. С ней он будет появляться на людях, а любить будет другую, мать его сына. Он и искал-то меня только затем, чтобы уговорить не подавать на развод. Ну я и уехала, подальше от него, подальше от всех.

Они помолчали немного, потом Эдгар спросил:

— Ты любила его?

— Не знаю. То есть мне казалось, что любила. Сейчас думаю, что любила с оглядкой. Это когда шестым чувством понимаешь, что тот, кого любишь ты, не способен любить женщину  вообще. Он любит свое дело, обожает машины, гонки на яхтах. Он способен любить неодушевленные вещи, но не людей. Наверное, я понимала это и старалась так глубоко не увязать в отношениях, не падать в омут с  головой. А со временем привыкла как-то. Он занят своим делом, я пробовала начать свое – он даже купил мне парикмахерскую.
— Обычно мисски в любовницах ходят, а у тебя наоборот получилось.
— А. не знаю. Запуталась. Может и не любит он ее, а ради ребенка не рвет с ней. Я с ним об этом не говорила. И не хочу.
— И долго ты хотела тут жить?
— Нет, может месяц, может меньше. Я заграницу хочу уехать. Только мне прийти в себя надо и решить что и как делать.

Эдгар разлил вино по бокалам:

— Давай выпьем за то, чтобы у тебя все получилось.

— И у тебя тоже.

Прошло несколько дней. Анжела совсем перестала опасаться Эдгара и уже не запирала его в комнате. А еще через три дня он уедет и вообще конец волнениям. И надо будет решать что ей делать. Две недели срок достаточный, чтобы все успокоилось и можно было беспрепятственно покинуть и этот городок, и свой родной город тоже. На всякий случай Анжела скупила всю свежую городскую и региональную прессу. Вечером она всю эту кипу тщательно изучит и оценит обстановку. И надо в интернете еще покопаться – последние несколько дней она даже не открывала ноутбук.

Придя домой Анжела приготовила ужин. Эдгар уже был весь в мыслях о предстоящей работе и скором отъезде. Под самый вечер погода испортилась совсем  и разразилась затяжным ливнем, от которого спать захотелось намного раньше обычного.  

Как всегда, разделив купленную прессу пополам, они удалились каждый в свою комнату и принялись за чтение.

Анжела подумала о том, что лучше прежде всего влезть в Интернет и посмотреть самые последние новости, которые, как известно, появляются в сети раньше, чем в прессе, но решила действовать хронологически – для пущей объективности.

Пресса писала стандартные известия: политика, скандалы, спорт, шоу-бизнес, сплетни. Но Анжелу более всего интересовала криминальная хроника. Остальное она изучит потом. Жаль, что пришлось отдать половину газет Эдгару — хотелось побыстрее все просмотреть. Городские газеты пестрели броскими заголовками и короткими новостями, а региональная пресса, не избалованная собственными новостями, смаковала городские сплетни.

Итак, городской криминальный вестник – убийства, грабежи, мошенничество, коррупция. Понятно. Ничего не меняется. Все те же, все там же. А что у нас в региональном криминале? Ага, предупреждение о мнимых социальных работниках, вымогающих последние деньги у одиноких пенсионерах. Бытовая разборка с ножевым ранением. О, ограбление инкассаторской машины. Довольно большая статья – в городской прессе об этом случае говорил куда как более скупо.  А ну да, вот почему – была перестрелка всех убили. А, нет, не всех – водитель бусика скрылся с места преступления, увезя с собой все награбленное. Двое его подельников убиты полицей, третий – судя по всему, предприимчивым водилой. Но с чего региональной прессе так подробно это расписывать?
Да тут целое расследование. И фотография водителя, скрывшегося с места преступления вместе с деньгами. Мутная какая-то фотография – кто на ней лицо разглядит. Анжела вздохнула и сбросила газеты на пол – ничего интересного.Хотя, подождите, лицо на фотографии…Анжела всмотрелась в изображение. Это был Эдгар

__________________________

Эдгар сидел на кресле в зале, читал газеты и пил чай с молоком. Он любил это время – время полного одиночества, когда можно думать о чем угодно, не опасаясь выдать себя необычным выражением лица или взглядом.

До того, как он столкнулся в дверях кухни с Анжелой, он жил вполне сносно. Да, питался  не ахти как, спал в гараже, опасаясь схватить радикулит. Но ему не приходилось притворяться, играя роль несчастного выгнанного мужа, перед этой фифой. Он даже не мог оценить ее как женщину, до того он был насторожен, собран и взведен как пружина. И как только запиралась дверь в зал и Анжела уходила за продуктами или спать, пружина расслаблялась и отпускала нервы. Ни разу Эдгар  не задавался вопросом, убить или не убить свою соседку. Убъешь – проблем не оберешься. Кто знает, может они с хозяйкой дома созваниваются каждый день и не ответь она на звонок, через час здесь будут гости. Позже, когда Анжела рассказала свою историю, он и вовсе перестал беспокоиться – переживает девка из-за мужика своего, не до кого ей дела-то особого нет. А что осторожничает, так видать мужик ей мозги хорошо промыл насчет безопасности. Значит так и будем жить. Андрюха обещал через дней десять машину подогнать и форму аварийщиков достать. Слиняют они оба в соседнюю страну (якобы по делам фирмы, если патруль остановит), а там у Андрюхи есть надежное местечко. Через годик можно вполне себе легализоваться и жить нормально. Денег хватит с лихвой.

 

Анжела, оцепенев, сидела на кровати с газетой в руке. В висках пульсировало – Эдгар, ограбление, водитель, убил подельника, скрылся с места преступления. Она боялась еще раз посмотреть на фотографию. Как будто от одного ее взгляда фотография оживет и кинется на нее с ножом. Она вздрогнула — нее донесся тихий шум. Замерев, Анжела мобилизовала весь свой слух. Нет, это на улице: может кошка, а может еж прошуршал.

Боже, какая она дура!! Поверила россказням про жену-стерву, про смерть сына. Она сидела с ним за одним столом и он подавал ей соль вот этими вот руками, которыми он застрелил своего подельника!!

Анжела сорвала покрывало с кровати и завернулась в него. Газета упала на пол и теперь оттуда, снизу на нее смотрел Эдгар. Почему же он ее не убил? Боялся шума? Боялся, что приедут хозяева дома? Ладно, не убил сразу потому что она ему была нужна – приносила еду, газеты. Он же читал-то газеты наверняка чтобы узнать, объявлен он в розыск или нет, опасно ему вылезать из укрытия или нет. Он собирался через дня три уехать. И что это значит? Врал? Или точно уедет? А если уедет, то что с ней будет? Она же свидетель. А что со свидетелями делают? Нет!! Только не это! Не надо об этом думать, иначе свихнуться можно. А что думать? Как себя вести с ним? О, Господи. Да она видеть его спокойно не сможет – как только он подойдет ближе чем на метр, она заорет от ужаса. Нет, так не годится. Она не сможет сидеть взаперти тут все три дня. Значит, придется выходить. И надо будет держаться как обычно. Как обычно? Как обычно??!! Улыбаться, шутить, ежеминутно ожидая выстрела или удара ножом? А если он заподозрит что-то, то наверняка убьет. Может сбежать? Вот сейчас вылезти из окна, там плющ на стене и клумба под окном. На простынях спустить вещи и убежать на вокзал. А первым автобусом уехать в любую сторону. Автобусы тут где-то с шести утра уже точно ходят, а он так рано не встает. Значит можно успеть. Куда успеть? А вдруг ей нельзя в город?  Надо просмотреть новости, как она и планировала. И тогда уже решать. Да, толькотогда.И Анжелапотянуласьзаноутбуком.

 

Чай уже остыл, а вставать за горячей водой не хотелось. Он листал газеты.
— Ничего нового, — пробормотал он. – Политика, статья о пенсиях, вопросы читателей, криминальная хроника. Ну-ка, что тут у нас?

«И  в который раз мы призываем к бдительности наших читателей. В наше кризисное время многие устремляются зарубеж на заработки. И часто попадаются в лапы к мошенникам. Недавно в полицию обратилась еще одна жетва подобного мошенничества. Напомним, что действуют они по одной схеме – собирают с потенциальных гастарбайтеров деньги (якобы за оформление бумаг или бронирование места в автобусе) и потом исчезают. Телефоны мошенников, как водится, уже отключены, сами они вне пределов досягаемости. Будьте осторожны и всегда спрашивайте лицензию у фирмы по трудоустройству. Также полиция просит отозваться всех тех, кто стал жертвой вот этих мошенников (фото прилагаются).».
— Вот так и езжай на заработки, — вздохнул Эдгар. – Это ж не заработок, а убыток.

«Запомните эти лица и будьте осторожны. Женщина, 23-25-ти лет, по имени Анжела и мужчина, на вид лет 30-ти, по имени Арвид».

Сомнений не было – на фотографии была его, Эдгара, соседка Анжела.

_____________________

Вот черт, и сюда уже поместили, — тихо выругалась Анжела, листая разделы криминальных сайтов. И фотографии уже тиснули. Хотя фотки нечеткие – наверняка с пропусков. Анжела даже знала, кто их в полицию передал. Тетка, что племянника хотела отправить в Англию  на работу. Подозрительная тетка попалась, все выспрашивала, да офис оглядывала. А какой там офис у них был – так, сняли комнатку в высотке, поставили два стола, два компьютера из дома притащили, телефон для виду поставили, карту Англии на стену повесили и весь офис. Да и брали-то они не так много. Арвид сказал, что если брать много, то это подозрительно, мало ли квитанцию потребуют, а чем меньше мы своих документов в руки отдаем, тем безопаснее. Анжела согласилась. Она вообще соглашалась с Арвидом. Они познакомились на бирже труда, куда ходили регистрироваться как безработные. Идея принадлежала ей, только она не знала, как подстраховаться, да и вообще в планировании мелочей Арвид оказался куда как искуснее.

Это была его идея брать наличными якобы половину суммы от таксы за оформление бумаг. Остальное милостиво разрешали отдать с первой получки. Это Арвид придумал отправку людей лишь один раз за три месяца. Многие «коллеги» обещали отправить гастарбайтеров со дня на день и через неделю-другую их офис начинали штурмовать недовольные клиенты. И сколько можно было собрать денег за такой короткий срок? А у них с Анжелой полный ажур – отправка в Англию только через три месяца, якобы у нынешнего персонала срок контракта истекает, а продлевать его не хотят, обленились англичане – не желают на черных работах ишачить. Так что вы, дорогой клиент, идите, подумайте, если что – у нас пока вакансия есть. Хотите забронировать вакансию, чтобы быть уверенным – прошу, платите половину суммы. Если передумаете, деньги вернем. Но сообщить о ваших намерениях разорвать наш с вами договор, вы должны не меньше, чем за месяц до даты отправки. Что? Договор подписать? Ну что вы? А если вы передумаете? А в договоре неустоечка прописана, зачем вам лишние расходы?

И все шло отлично. Недоверчивые сомневались, передумывали, забирали деньги, а потом снова приходили. А доверчивые так и вовсе платили сразу. Некоторые даже всю сумму целиком.  К исходу третьего месяца накопилась кругленькая сумма. Так прислал же черт эту тетку. Стала нажимать, давить, угрожать даже. И как-то незаметно стянула пропуска на автостоянку. Им с Арвидом пришлось потом каяться и бутылку начальнику смены выставлять, чтобы выпустил их. Вот эти фотографии и были предъявлены в полиции и тиснуты в газете. Хорошо хоть на фамилии они посадили жирные пятна и те расплылись. Хотя восстановить их там несложно, учитывая уровень экспертиз в полиции. Но Арвид сказал, что таких случаев десятки и их просто поставят в очередь к экспертам. А пока те доберутся до пропусков, они, Анжела и Арвид, будут уже далеко.

В день отъезда из офиса, Арвид таскал в машину компьютеры, а Анжела сворачивала бумаги. Из головы не выходило: а зачем делиться? Ну да, они все провернули вдвоем. Но ведь половина суммы – это намного меньше, чем вся сумма. В два раза меньше. Двадцать процентов она бы еще отдала Арвиду. Но пятьдесят? И, прихватив сундучок, Анжела выскользнула через черный ход. Где искать ее Арвид не знает – Анжела предусмотрительно не говорила ему, где она живет – боялась, что это он ее кинет, у него, судя по всему, это не первое приключение. Созванивались они по специально купленным номерам. Так номер что – вытащила симку из телефона и выкинула. Даже телефон можно оставить в «офисе». В полицию Арвид вряд ли обратиться. А она пока переждет время тут, на даче, а потом рывком и зарубеж, к сестре двоюродной, на море. Денег, конечно, на всю жизнь не хватит, но пошиковать на первое время, учитывая выгодный курс валюты – самое то. 

И вот теперь все может рухнуть из-за уголовника, из-за убийцы. Ладнобыворбыл, ноубийца!!

 

Эта ночь была бессонной как для Эдгара, так и для Анжелы. Они оба, не зная об этом, думали друг о друге. И если Анжела раздумывала, что с ней сделает Эдгар, если почувствует, что она догадалась, то у Эдгара на уме были деньги. Деньги, которые Анжела и ее дружок содрали с доверчивых клиентов. К утру Эдгар уснул, вполне довольный собой, а Анжела была близка к панике – ей на ум не приходило ничего путного и относительно безопасного.
Она спала плохо, часто просыпалась и долго не могла уснуть, лишь под утро ей удалось задремать на полноценных два часа. Но встала она с головной болью, утихомирить которую не смог даже контрастный душ. Она спустилась вниз, тихо подошла к двери в зал. Прислушалась. Никаких звуков. Эдагр спит наверное еще. Пошла на кухню. Ей пришлось сделать гимнастику для рук, потому что чашка все норовила выскользнуть, а кофе – просыпаться. За дверью послышался шум Анжела постучала испросила:

— Эдгар, ты спишь?

 — Уже нет, но еще не вставал, — донеслось из-за двери.

— Я сейчас в магазин схожу, да по пути в аптеку схожу за таблетками – голова с утра раскалывается, а анальгина в доме нет.

— Хорошо. Если хочешь, я сварю к твоему приходу кофе.

— Да, спасибо.

Ну вот, голос не сорвался и даже не дрожал. Анжела бегом взбежала по лестнице, быстро натянула что попалось под руку и вылетела из дома.
_______________________

Эдгар осторожно вышел из зала. Обошел все комнаты и, убедившись, что Анжела действительно ушла, принялся за дело. Сначала он убрал из гаража все, что так или иначе могло свидетельствовать о том, что здесь не только кто-то жил, но и вообще, кто-то был. Затем, надев перчатки, навел порядок в кухне: оставил в посудомойке только одну тарелку, одну чашку и по одному столовому прибору. Все остальное вытер насухо и убрал в шкаф. Проверил ванную комнату на предмет мужских вещей. Собрал все лишнее в большой пластиковый пакет. Теперь никто никогда не узнает, что в доме жили два человека.

Затем он аккуратно вскрыл замок в спальне Анжелы и обыскал комнату. Деньги оказались в большой косметичке-сундучке. Он пересчитал их, завернул в пакет и положил себе в нагрудный карман холщовки. Свои вещи он переложил в рюкзак. Посмотрелся в зеркало в коридоре – ни дать ни взять, лесник. Еще бы палку какую найти и будет замечательно.

Вот и все. Можно уходить.

Постояв у входной двери и, убедившись, что на улице никого нет, Эдгар вышел во внутренний дворик и, перемахнув через низенькую ограду, оказался на чужом участке. Осторожно пересек его, прячась за яблонями и ветвистой сиренью и рванул в лес.

Отойдя на безопасное расстояние он вытащил мобильный телефон – он берег его для крайнего случая и с момента покупки никогда с него еще не звонил.

Но кто сказал, что это не крайний случай? Набрал номер полиции и скрипучим голосом сообщил, что видел подозреваемую в мошенничестве особу у дома такого-то по такой-то улице. 

Закончив разговор, Эдгар вытащил сим-карту, закопал ее под одним деревом, а сам телефон – под другим. 
«Вот так, дорогая мошенница. Если у самой рыльце в пушку, нечего по-свински к своим коллегам относиться. И в подвале забаррикадировала, и в комнате запирала. Сама-то за свои монеты боялась. Дурочка, меня сдавать надо было, если за шкуру да за деньги тряслась. Нет хватки, не лезь на дело. Зато мне теперь спокойнее, менты делом заняты будут, а соседи косточки фифе перемывать».

И он неспеша направился в  лес, там, через опушку и рощу стоит заброшенный хутор, в котором есть хороший подвал. Он, правда, сырой, и именно из-за этой сырости зная свою больную спину, Эдгар искал другое место для лежки. Но ничего, день-два (если полиция не устроит шмон по поселку), можно перетерпеть. На третий день он уйдет к назначенному месту встречи с Андрюхой.

Анжела возвращалась домой успокоенная. Она будет делать вид, что ничего не произошло. Всего-то надо потерпеть два с половиной дня и Эдгар уедет. А в день его отъезда она может уехать по делам в город, так что распрощаться можно будет утром, также как и сегодня – через дверь. А потом она и сама сможет уехать. А ключи от дачи вернет Олесе курьерской почтой. Анжела так увлеклась светлым будущим, что не заметила стоящую у соседнего дома полицейскую машину и не обратила внимания на то, как легко поддалась дверь дома. Она только почувствовала боль в руке – слишком сильно заломил ее за спину здоровенный полицейский. 

— Сержант, в доме больше никого нет. Судя по вещам подозреваемая жила здесь одна. Это подтвердили и соседи – кроме нее здесь никого не видели. 

 

Анжела заплакала — надежда выпутаться оборвалась вместе с этими словами. 

Через два дня в местной газете появилось небольшая заметочка. Журналист сетовал на нерадивых хозяев, оставляющих хутора без присмотра. В результате чего там находят пристанище бомжи и деклассированные элементы, которые не слишком заботятся о пожарной безопасности. А пожарные должны выезжать на тушение пожара, который и ущерба-то никому не принес, кроме трех бомжей, не поделивших что-то в подвале заброшенного хутора за лесной опушкой и рощей. Ходят слухи, что к ним забрел чужак и двое из обитавших там прикончили его и вроде бы чужак этот был не бомж вовсе, а лесник. Но кто ж будет разбираться? Три трупа и пепелище. Вот и весь сказ.

Похожие статьи: